Воздух влажный и едва ощутимо горький. Словно бы не дым, но воспоминание о дыме костров из осенних листьев. Как глоток сухого красного вина, не согретого в ладонях.
Сумрачно, действительность подернута вуалью, как на старых фотографиях.
Прикосновение к шершавому, влажному камню вдруг рождает цепь воспоминаний, уходящих в холодную, сумрачную глубину памяти и теряющихся там. Потом - капля воды на чугунной ограде и снова что-то внутри сорвалось и полетело.
Как стая ворон над парком беспричинно срывается вдруг в хриплый, гулкий кашель, кружит и исчезает вдруг. И тогда становится слышен ровный гул далекого автобана, который ухо привыкло уже не замечать.
Девятнадцать лет назад я бродил по другому парку. И мой ангел хранитель шел под руку со мной. С тех пор многое изменилось, но не изменилось ничего.






Сумрачно, действительность подернута вуалью, как на старых фотографиях.
Прикосновение к шершавому, влажному камню вдруг рождает цепь воспоминаний, уходящих в холодную, сумрачную глубину памяти и теряющихся там. Потом - капля воды на чугунной ограде и снова что-то внутри сорвалось и полетело.
Как стая ворон над парком беспричинно срывается вдруг в хриплый, гулкий кашель, кружит и исчезает вдруг. И тогда становится слышен ровный гул далекого автобана, который ухо привыкло уже не замечать.
Девятнадцать лет назад я бродил по другому парку. И мой ангел хранитель шел под руку со мной. С тех пор многое изменилось, но не изменилось ничего.





